Адриан Михальчишин. Трудный соперник

Берем противостояние Таль – Нежметдинов. Шахматисты совершенно разного уровня, хотя Нежметдинов, как и Васюков, создал не один десяток красивейших шахматных полотен, под которыми с удовольствием подписался бы любой чемпион мира. Рашид Гибятович чем-то был схож с ним. Та же любовь к шахматам, к постоянному анализу. Тренер юношеской сборной РСФСР Виктор Желяндинов рассказывал, что с утра и до глубокого вечера анализировал с Рашидом Гибятовичем на юношеских турнирах. Причем Рашид залезал на такую глубину, что не мог остановиться. Уже все давно было понятно, а он все продолжал поиск. И при этом для бодрости пил такой чифир…


Я долго не мог  понять, почему Нежметдинов бил Таля. Партии у них были очень интересные. И вот в одной, где у Нежметдинова был большой перевес, вдруг произошел переход в эндшпиль, и в нем, как ни удивительно это звучит, Таль обыграл его как будто одной рукой. А в других партиях, где была сложная комбинационная игра Нежметдинов его просто «убивал». Мне кажется, что «трудный соперник» это, прежде всего, когда встречаются два шахматиста одного стиля. Интересно, что в чисто комбинационном плане Нежметдинов, на мой взгляд, был даже посильней Таля.

Вот остальные составляющие – эндшпиль, стратегия были у него явно слабей. Талю стоило «отойти в сторону». А он принципиально лез в комбинационную «зарубу»!  Поменяй он чуть-чуть рисунок игры, перейди, скажем, в какой-то момент в эндшпиль, и у него сразу появилось бы осязаемое преимущество. Поэтому проблема «трудного соперника» заключается в том, что изначально неправильно выбирается модель игры. А потом эта модель становится штампом игры с этим соперником, и тот, кто ее выбрал, пытается продолжать. С тем же самым печальным результатом.

И с Корчным у Таля изначально была выбрана неправильная стратегия. А потом когда попадаешь «в систему», начинаешь постоянно делать одно и то же. Допускаешь те же самые ошибки.

Задача тренера, таким образом, заключается в том, чтобы изменить, сбить этот неудачный штамп. Для меня долгое время неприятным соперником был Витя Купрейчик. Ну, еще так получается иногда, что с кем-то из соперников постоянно играешь одним цветом. С Купрейчиком я, наверное, восемь партий из каждых десяти играл черными, а общеизвестно, что когда он был в хорошей форме и «попадал по мячу», играть с ним черными было чрезвычайно тяжело. И я имел с ним страшные проблемы. И в «испанке», и в «сицилианке»… И Карт сказал мне, что, только «изменив те позиции, которые ты будешь играть с Купрейчиком», можно изменить результат. Надо найти правильный дебют на 1.е4, к которому у Виктора будет больше всего «не лежать сердце». Начали вместе думать, а потом Карт говорит: «Хорошо. А может надо играть с ним «русскую»? Я говорю: «Вроде открытая позиция, а Купрейчик в них…» «Нет, — говорит Виктор Эммануилович – для Купрейчика самое главное, чтобы позиция была сложная, а открытая или закрытая – не столь важно». Начал я играть русскую и стал почти все партии у него выигрывать! Как говорил Тамаз Георгадзе «со страшным треском». Одну только партию он вничью свел, просто повезло. Вот здесь изменение типа позиций (но оно шло через дебют) принесло успех. Дальше было интересно. Виктор страшно рассвирепел и они с Балашовым стали глубоко анализировать «русскую». И потом в одном из актуальных вариантов минский гроссмейстер «поймал» Юсупова. А Артур был потрясающий защитник и часто играл «русскую». Но что сделал с ним Купрейчик! Полетели просто «пух и перья», кончилось все матом. Ну, а я к счастью «проскочил». В общем, будешь играть одни и те же позиции, будет плохо! Но надо еще угадать на какие позиции стоит перейти.  Можно ведь и неправильно угадать! Задача перед тренером стоит непростая!

У каждого гроссмейстера есть свои трудные соперники. У меня, например, непросто складывались отношения за доской с Романишиным, в то время как Белявского я всегда бил. А Романишин не то чтобы постоянно проигрывал Белявскому, но… Белявский с ним играл с удовольствием!  В конце наших взаимоотношений тенденция поменялась, и мне удалось реваншироваться с Олегом за все предыдущие обиды. А в юности мы играли матч, мне было лет двадцать, он был постарше и уже сильным мастером. Практически гроссмейстер. И в матче он меня разделал под орех! Должны были играть шесть партий, но ему хватило четырех – 4:0! Но научил очень многому, и я был очень доволен тем матчем! У Карта мы все время играли матчи, часто тематические. С Белявским  сыграли матч в 81-м году, будучи уже гроссмейстерами. Саша к тому времени стал чемпионом СССР. Тоже было шесть партий, я вел в счете до последней партии, в которой он обыграл меня в каком-то колоссальном эндшпиле.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.